Среди множества поэтов есть те, чьи произведения хочется читать вслух, чтобы ощутить, как каждое слово звучит, как шутка отзывается в глубине души, а за смехом таится тихая боль. К этому редкому «племени» мастеров слова принадлежит Вячеслав Снопко, о котором пишет Газета Маяк.
Стиль Вячеслава Моисеевича невозможно спутать с чьим-то другим. В его творчестве удивительным образом сочетаются пушкинская ясность и эпиграмматическая точность — строгая и ювелирная работа со словом, а также бытовая откровенность. Уникальный голос его поэзии пронзается искромётной самоиронией, где каждое слово становится исповедью, в которой автор через усмешку обнажает самые потаённые уголки своей души.
Родился поэт в Молдавии в 1940 году. В возрасте 10 лет с родителями переехал в Новозыбков, где окончил железнодорожную семилетку и 2-ю школу (ныне — гимназия). В 1952 году он поступил в Гомельский институт по специальности «инженер транспорта». По его признанию, поступление в технический вуз стало его самой большой ошибкой.
После окончания института судьба немало поносила его по просторам России. Два года он служил офицером в Забайкалье, где произошёл случай, позже ставший основой его баллады «О подранке» — история, напоминающая чеховские сюжеты, словно эпизод с охоты. Затем он преподавал в Ярославском строительном техникуме, а позже работал в «Гомельгражданпроекте». В 1975 году ненадолго вернулся в Молдавию, где участвовал в строительстве животноводческого комплекса. Именно тогда в нём вспыхнул внутренний мятеж против технической работы. Используя летний отпуск, он поступил на заочное отделение филологического факультета Одесского университета, выбрав направление «романо-германская филология». Однако вскоре потерял интерес к учёбе и ушёл со второго курса. Причиной этого стало не только угасание энтузиазма, но и «острый приступ второй молодости», который внес в его жизнь свои коррективы.
Последние два года перед пенсией он провёл в Старом Крыму — там, где нашёл последний приют Александр Грин. Творческий путь Вячеслав начал, вернувшись в Новозыбков в клубе «Культурных инициатив» (ныне — творческом объединении «Зыбчане»). Здесь он начал создавать эпиграммы, которых у него особенно много, а также некоторые стихи. Автор не скрывает, что вдохновение черпает из жизни.
Коллеги часто становятся поводом для остроумных «залипух» — так он называет свои шутливые строки, адресованные плодовитым поэтессам, графоманам и другим ярким персонажам литературного круга. В его стихах присутствуют личные переживания, эмоции и отклики на то, чем живёт страна. Есть среди них и «крамольные» произведения. Особенно остро на фоне современных событий звучат его стихи о войне и разделённых семьях, когда два брата могут оказаться врагами. Когда поэт говорит о своей семье и родных людях, оказавшихся по разные стороны конфликта, он с невероятной болью говорит от лица тысяч семей, которых коснулась эта трагедия.
Неоценимую роль в судьбе поэта сыграл Павел Тихомиров, с которым они познакомились несколько лет назад в творческом объединении «Зыбчане». «Мой «добрый гений» Тихомиров — эрудит, интеллектуал, знаток западных славян, владеющий сербским языком; много ездил в славянские страны и выпустил несколько сборников, посвящённых им. Он меня, как старик Державина приметил, только в нашем случае «старик» — намного моложе. Выходом своих сборников я обязан, буквально, ему», — делится Вячеслав Моисеевич.
Первый сборник стихов Снопко включал миниатюры, эпиграммы и молитву, посвящённую 20-летию нахождения у власти Президента. Эта работа была опубликована в газете «Маяк» в преддверии 70-летнего юбилея главы государства. Второй сборник его стихов вышел в 2026 году и заметно отличается от первого — в нём впервые была опубликована баллада. В настоящее время Тихомиров подталкивает автора к выпуску третьего сборника: «Если буду жив, может, и успею», — с лёгкой иронией замечает поэт.
В творческой биографии Снопко много ярких эпизодов. В своё время он сам называет «своеобразным триумвиратом» вместе с Халявиным и Кочетовым. Андрей Кочетов, бывший сварщик, был режиссёром народного театра, а затем работал в библиотеке. Многие «залипухи» рождались на «штаб-квартире» — в непринуждённых беседах, где каждый давал повод для меткого словца.
Автор с изрядной долей самоиронии охарактеризовал себя: «А намарал вам эти строки, (Чтя «Притчи» Пушкинской уроки: «Суди не свыше сапога») В миру Господнем старый грешник, И зубоскал, и пересмешник Блюд острых неустанный кухарь, Эпиграмнюк изалепухарь И ваш покорнейший слуга…»
Подобно искусному повару, он продолжает создавать свои стихи, «приправляя» их острым соусом и перчинкой, чтобы пробудить «аппетит» у читателя. Его «залипухи», как небольшие зеркала, отражают пороки и слабости, представляя правду, даже если она неприятная или неудобная. Вячеслав Моисеевич точно обнажает суть — чётко и метко, но не опускаясь до пошлости.
«Меня от графоманского «зуда» спасла цитата французского просветителя, которую я время от времени повторяю нашим «борзописцам»: «Природа мудро позаботилась, чтобы человеческие глупости были преходящими, книги же увековечивают их. Автору мало того, что он утомил всех своих современников. Ему непременно хочется, чтобы о нём знало всё человечество и, чтобы оно не забыло, какой он был дурак». В одной из своих «залипух» он обращается к коллегам «по цеху»: «…И не мешало бы, поэтому всем нам Самоцензурно быть к себе как можно строже: Творить стихи — вразрез всеядным временам — Числом поменее, ценою подороже».
Его ироническая подача и остроумный подход к серьёзным темам цепляют как крючок — и пока ты смеёшься, он уже заставил тебя задуматься. В строках «В. Зеленскому и Урсуле фон дер Ляйен» он пишет: «Они как «шерочка с машерочкой», При встречах склеившись в лобзаньях, Экс-клоун с бывшей акушерочкой Смешны, убоги в новых званьях. Убогих высмеять грешно, Смеясь хоть письменно, хоть устно… Всё это было бы смешно, Когда бы не было так грустно».
Он и сам не боится выглядеть «чудоковатым» и с присущим чувством самоиронии открыто говорит: «Я много лет даю повод здравомыслящим людям, живущим желудком и рассудком, при виде меня крутить пальцем у виска. Я содержу целую стаю собак. И в народе имею репутацию «старого собачника». Всё началось в 1996 году — с одного бурого щенка, мелькавшего в вокзальной сутолоке Дарницы, что в Киевской области. Он бегал среди суеты, похожий на маленького медвежонка, и сперва я решил, что где-то рядом хозяин. Поспрашивал людей — никто не знал, чей он. Я его за «черти» и привёз домой. Назвал Диком. Он прожил со мной 13 лет. Когда его не стало, на смену появились сначала парочка собак, затем — ещё… Так и выросла стая. Сейчас, правда, осталось три — «добрые» люди потравили. Сердце у меня, признаться, не мужское — детское: не могу пройти мимо брошенного котёнка или щенка, не могу равнодушно смотреть, как жизнь сжимается в комочек отчаяния где-нибудь на обочине мира».
Вряд ли кто-то поспорит, что его корзинка со щенками и искрометный юмор стали частью городского пейзажа. «Свежие, горячие щенятки! С ливерной начинкой!» — привлекал он взгляды прохожих. Люди смеялись, подходили, разглядывали малышей — и разбирали четвероногих. «Почему с ливерной?» — спрашивали любопытные. А он невозмутимо отвечал: «Печень есть, почки есть — значит, с ливерной». В этой шутке была не просто смекалка, а особый способ достучаться до сердец — через улыбку растопить равнодушие.
«Нет преданнее твари божьей, чем собака», — говорит Вячеслав Моисеевич, — «Даже конь, при всей своей мудрости, после гибели всадника позволит оседлать себя чужаку. Собака так не сделает. В её верности — нечто священное, не подвластное расчёту». В своём «Собачьем мадригале» Снопко выражает глубокую благодарность своим четвероногим друзьям, подчеркивая их роль в его жизни. Они стали для него не только компаньонами, но и «лекарством от скуки, источником радости для души и глаз». И, возможно, ключ к этой чудаковатости и неукротимой тяге спасать и любить — в строках автора, где боль и нежность сплетаются в единый крик души: «…Как такое, Господи, снести: Видеть этих крох в предсмертных муках И не мочь — хоть ты умри! — спасти…»
Сегодня общение с коллегами, наблюдения и переживания продолжают питать его поэтический дар. Оглядываясь на пройденный путь — от инженерной специальности до поэтических сборников, он остаётся верен себе: пишет о том, что задевает за живое, не боится быть искренним, не пытается казаться моложе своих лет, но и не позволяет возрасту диктовать условия своей жизни и творчеству: «…Для молодых давно уж дед, Себе же — всё ещё «в ребятах». Моложе вас намного лет, Но, правда, только вместе взятых».
18 октября Вячеслав Снопко отметит своё 85-летие. Кто-то запомнит его как «старого собачника», кто-то — как голос эпохи, говорящий о злободневном простым, честным языком — с юмором, болью и бесконечной любовью. Но все, кто знаком с его творчеством, абсолютно точно скажут, что за маской зубоскальства и пересмешничества скрывается открытое израненное сердце поэта, которое через слово пытается «достучаться до глухих».